23 апреля 2007
8766

Исправников В.О. ИСТОКИ ЗЕЛЕНОГО ДВИЖЕНИЯ

Международное зеленое движение начало формироваться в 1960-е годы, когда
деформация и разрушение окружающей среды в развитых странах достигли
угрожающего уровня. Но <бурные шестидесятые> были еще и временем молодежно
го бунта. Формирование экологического движения происходило в мощном силовом
поле тотальной критики основ <общества потребления>, в перечень пороков
которого логично вписывалось массированное разрушение природы на всей
планете. Прямую связь экологической идеи с молодежным радикализмом 60-х
засвидетельствовал (не только в словах, но и собственной биографией) Даниэль
Кон-Бендит - предводитель мятежной Сорбонны в легендарном мае 1968 года, а
ныне глава фракции зеленых в Европарламенте. Он же подметил сопряженность
перетекания молодых левых в экологисты с их разочарованием в <реальном
социализме> и классических левых мифах. Казалось, что экологизм - это
позиция, с которой можно было продолжать критиковать буржуазное общество, не
впадая при этом в утопические обольщения.

В самом деле, зеленое движение ни тогда, ни позже не создало собственного
эквивалента <Манифеста Коммунистической партии> или <Майн кампф>. Знаменитые
<Пределы роста> (первый доклад Римскому клубу 1972 года) отчасти заполнили
эту пустующую нишу - но только отчасти. Как бы ни оценивать этот документ,
невозможно не заметить, что в нем практически отсутствуют идеологические
построения: он лишь обращает внимание на угрозы, порождаемые имеющимся
миропорядком и модусом развития цивилизации, но не предлагает никакой
альтернативы.

Отсутствие <позитивной> идеологии было удобно еще и тем, что открывало
возможность широкого политического объединения на платформе защиты
окружающей среды. Разочарованные <левые> были самым мощным и идейно
активным, но далеко не единственным источником его формирования -
экологические проблемы беспокоили людей с самыми разными взглядами и
политическим темпераментом. Общим для них было лишь неприятие того, как
реальное общество обращается с природой.

Как справедливо заметил в свое время советский биолог и философ Александр
Любищев, принципиальный отказ от теоретизирования - это тоже теория, только
очень плохая. Отсутствие явной и связно изложенной идеологии экологизма
оградило ее от анализа и критики, но отнюдь не помешало ее формированию -
если не в виде некоего символа веры, обязательного для каждого члена
движения, то в виде идейного фона, который по умолчанию принимается
большинством участников. В самом общем виде этот круг представлений можно
изложить так.

Разрушение окружающей среды - следствие чрезмерного потребления
человечеством природных ресурсов и производства отходов. То и другое
неизбежно вытекает из рыночной экономики с ее ориентацией на непрерывный
рост производства, ради которого производители и продавцы навязывают людям
объективно не нужные им товары. Не менее важной угрозой является также
развитие техники, приводящее к появлению новых видов загрязнения
(синтетические материалы, радиация), а также к росту числа и масштаба
технических катастроф (разливы нефти, выбросы опасных химикатов и т. д.).
Наконец, воинствующий антропоцентризм современной цивилизации,
рассматривающей все прочие виды живых существ только как ресурс для
удовлетворения потребностей человека, также антиэкологичен и разрушителен
для биосферы.

Из поставленного диагноза естественно вытекает и лечение: отказ от
непрерывного роста производства и потребления и справедливое
перераспределение мировых ресурсов с учетом прав иных видов, а также будущих
поколений. Развитым странам надо разумно ограничить свои потребности,
развивающимся - уменьшить рождаемость и отказаться от ориентации на
европейско-американ ские стандарты потребления. Следует резко сократить
мировую торговлю в пользу хозяйственного самообеспечения каждого небольшого
района (в идеале - каждой общины), вернуться к <органическому> земледелию и
традиционным формам природопользования. Альтернативой этому пути является
глобальная экологическая катастрофа, причем очень близкая (при жизни
нынешних поколений) или даже уже начавшаяся.

Никаких рекомендаций относительно того, как же устроить более разумное
общество (или хотя бы отдельные стороны его жизни - управление,
производство, распределение), мы в <зеленой> литературе не встретим. В
лучшем случае там говорится лишь о том, чтo это общество должно обеспечивать
или от чего должно быть свободно. Но и сказанного достаточно, чтобы увидеть
черты основного левого мифа: уравнительная справедливость, оппозиция
<верхов> (<правящих кругов> и <корпораций>, которые всегда злонамерены и
виновны) и <низов> (местного населения, априори дружественного по отношению
к природе, страдающего и никогда ни в чем не виноватого - особенно если речь
идет о жителях стран <третьего мира>, а тем более о племенах, ведущих
<естественный образ жизни>), неприязнь к индивидуализму и институту
собственности. Можно добавить и очень характерное для левых неприятие
категории права, выражающееся, с одной стороны, в принципиальном
пренебрежении правовыми процедурами, а с другой - в попытках безмерно
растянуть эту категорию (наделяя <правами> биологические виды и даже будущие
поколения людей, т. е. несуществующие субъекты). Наконец, можно заметить и
более древний пласт эсхатологического мироощущения (тоже характерного для
левого радикализма, как, впрочем, и для самого консервативного
фундаментализма): неправедный и все более погрязающий в грехах мир, скорая
катастрофа и надежда на спасение для узревших истину.

Однако применительно к экологическим проблемам своей эпохи эта идеология
выглядела вполне убедительной. Хотя обратись идеологи зеленого движения к
советскому опыту, они могли бы узнать много интересного о том, насколько
благотворно для природы отсутствие частной собственности, рынка и
транснациональных корпораций.

Теневая экология

Принято считать, что общественные организации в СССР были либо
андеграундными (в предельном случае - диссидентскими), либо декоративными. В
области охраны природы первых не было вообще, а вторые были представлены
вечнозеленым Всесоюзным обществом охраны природы (ВООП), штатные должности в
котором занимали проштрафившиеся или престарелые аппаратчики, а работа
сводилась в основном к сбору гривенников со школьников. Но на самом деле с
60-х годов в стране существовали самые настоящие общественные
природоохранные организации, причем вполне легальные и довольно массовые.
Это были студенческие дружины охраны природы, состоявшие в основном из
студентов профильных вузов - будущих биологов, географов, охотоведов и т.
д.Старейшая из них - дружина биофака МГУ - родилась в декабре 1960 года,
а к середине 80-х в стране насчитывалось около 120 дружин, объединявших
около 5 тыс. активистов. Официально они обычно числились специализированными
<добровольными народными дружинами> или <комсомольскими оперотряда ми>,
существовали при комитетах комсомола и были им подотчетны. На самом деле
комсомольские органы практически не вмешивались в их деятельность. Дружины
представляли собой именно общественные организации: инициативные,
самоуправляемые, абсолютно добровольные, питаемые энергией своих членов.
Используя порой официальные структуры вроде того же ВООПа (хотя бы как
источник официальных <корочек> общественных охот- и рыбинспекторов), они
добивались по тем временам удивительно многого. И не только в подавлении
всевозможного браконьерства (с чего обычно начиналась всякая дружина), но и
в проектировании и <пробивании> новых охраняемых территорий, в серьезных
исследованиях редких видов, в просветительской работе. Через дружины прошло
множество активистов, часть из которых сделала природоохранные проблемы
предметом своих академических занятий, а другие впоследствии составили
костяк как профессиональных экологических НГО, так и государственных
экологических ведомств.

Однако теоретическое осмысление природоохранных проблем на Востоке было еще
более робким и односторонним, чем на Западе: любые идеологические построения
неизбежно были бы вызовом <единственно верному учению> - со всеми
вытекающими отсюда последствиями. Разумеется, академические ученые и
наиболее продвинутые активисты следили за теоретическими поисками западных
экологистов. Более того, в советской науке порой появлялись чрезвычайно
плодотворные и интересные частные концепции (как, например, теория
поляризованного ландшафта Бориса Родомана), остававшиеся, впрочем,
неизвестными западному зеленому сообществу. Но если цельная концепция
<экологически дружественного общества> так и не родилась на Западе, ждать ее
появления на Востоке тем более не приходилось.

Между тем реальная природоохранная практика настоятельно требовала обобщения
и осмысления: активисты дружин быстро убеждались, что вылов десятка
самовольных порубщиков, создание заказника или чтение курса лекций мало
смягчает имманентную антиэкологичность советской цивилизации.
Идейно-теоретический дефицит заполнялся либо простейшими обобщениями вроде
знаменитого лозунга <У природы везде должны быть свои люди!> (который можно
было понимать и как экологическое просвещение <ответственных работников>, и
как создание сети <агентов влияния> в органах государственного управления),
либо импортом идей с Запада. Последний был весьма выборочным: методы,
привлекшие внимание западного общества к проблемам среды и сделавшие зеленое
движение заметной силой (пикеты, гражданское неповиновение, акции прямого
действия, судебные иски), в советской реальности были просто неприменимы.
Зато идеи <разумного ограничения>, отказа от экономического роста и
технического прогресса, <равноправия видов> и т. д. импортировались
вполне успешно - разумеется, не как руководство к действию, а как идеал для
далекого будущего.

Документы

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован